Алла Иштимирова-Посохова: «Поэзия – это, прежде всего, музыка души»
Встречаются люди, удивляющие многообразием талантов и разносторонностью интересов. Одна из них – руководитель краеведческого отдела Научно-библиотечного центра Алла Иштимирова-Посохова.
– Вы – талантливая поэтесса, известная актриса, общественный деятель, создатель ярких этнографических проектов, руководитель отдела краеведения. А какая из этих ипостасей является определяющей?
– Пока не могу назвать какой-то одной своей главной миссии. Кому-то я буду интересна как поэт, кому-то – как автор проектов, кому-то ещё – как-то иначе. Даже на вопрос о своей национальности отвечаю: «русская ханты и манси», потому что во мне смешалась кровь этих народов. Да, я потомок обских угров. В детстве слышала, как говорят на родных языках, но сама ими не владею, и в этом отношении чувствую свою некоторую неполноценность.
Но точно могу утверждать, что моё развитие шло только благодаря ханты-мансийской земле и связи с предками, которая достаточно прочна. Однажды увидела рекламу курсов по освоению «искусственного интеллекта», заинтересовалась – должна же понимать, что это такое! Пришла, разговорилась с людьми, стала обсуждать самые разные темы, и вскоре меня спросили: «Наверное, вы шаманка?» На самом деле таковой не являюсь, а вот мои дед и прадед были хранителями Священного дома в главном духовном центре манси в деревне Вежакары, что переводится как «Священный город».
Мне комфортно на каждом этапе своей жизни. Так, я отлично себя чувствовала в актёрской среде, будучи на протяжении десяти лет актрисой драмы в Театре обско-угорских народов «Солнце». У меня получалось играть, нравилось выходить на сцену и таким образом познавать себя. Позже столь же любопытно оказалось в окружении литературного общества, нравилось ездить в этнографические экспедиции.
За что бы не бралась – всем занималась ради исследования того или иного процесса. Кто-то может посчитать меня очень коммуникабельной и общительной, но на самом деле я другая. Всегда любила уединяться. Мама удивлялась: дочка придёт из школы, сядет в уголке, всё время читает или пишет. Будь моя воля, сидела бы у себя в берлоге, ведь по натуре я – наблюдатель. Например, когда работала в такси…
– Вы?!
– А что здесь удивительного? Несколько лет назад во время очередного отпуска заинтересовалась тем, как работает данная сфера. К тому же обожаю водить автомобиль – это моя стихия. Решила прокачать новую способность, и стала брать заказы. Во время поездок часто беседовала с пассажирами, выясняла их отношение к Ханты-Мансийску. Правда, мыслить как таксист пока не научилась, ведь предприниматель мыслит бизнес-проектами, поэт – образами, таксист – километрами.
– И всё-таки давайте поговорим о вашей основной – краеведческой – деятельности. Как всё начиналось?
– Честно говоря, устраиваясь на работу в библиотеку, думала, что теперь-то буду вдоволь читать книжки! Наивная чукотская девушка… В 2017 году руководитель Городской библиотечной системы Елена Александровна Максимова не стала диктовать, чем мне заниматься, предоставила определённую свободу творчества и самореализации. В то время я просто летела на работу, пыталась себя нащупывать, научилась понимать ценность книг, как это здорово – находиться в одном пространстве с самыми разными эпохами!
Но на самом деле, когда меня называют «краеведом», я не соглашаюсь. Руководитель соответствующего отдела – это всего лишь должность, а краевед – это нечто большее: это исследователь, образ жизни. Историю края знаю на уровне любого другого интересующегося темой человека, владею общей информацией, но не купаюсь в ней. Моя задача – пополнение краеведческого фонда, популяризация изданий по истории родного края.
– К сожалению, в наше время вся библиотечная система оказалась за бортом интересов общества: библиотека превратилась в досуговый центр, а уж тем более – её краеведческая составляющая. Молодёжи абсолютно «фиолетово» история родного города и региона…
– Это действительно так, что очень грустно и наводит на размышления. Конечно, мир меняется, библиотека должна меняться и развиваться, но не хотелось бы, чтобы главным в её деятельности было проведение мероприятий.
Мне кажется, что библиотека должна превратиться в некий коворкинг-центр, где можно выпить кофе, посидеть с друзьями, полистать новую книгу, побеседовать с её автором. Там должна существовать неповторимая атмосфера, которая создаётся случайным образом, в том числе и посетителями, как, например, порой случается во время выступления уличных музыкантов.
– Каюсь, предвзято отношусь к творчеству местных литераторов, ведь, как известно, в своём отечестве пророков нет. Тем большим удивлением стали слова «трижды доктора наук» профессора Семёнова, который именно вашу поэзию назвал «большой и настоящей». Как на самом деле рождаются стихи?
– Приятно, что Александр Николаевич в них что-то разглядел… На самом деле не называю себя поэтом и к своему творчеству отношусь критически. Есть стихи, которые самой нравятся, есть те, которые – не очень.
Есть среди них и такие, которые созданы как будто не мной. Пишу, когда меня распирает, когда не писать – нельзя, когда хочется сказать этому миру что-то очень важное. Настоящие поэты умеют пользоваться метафорами, гиперболами, аллегориями, я же стараюсь передать свои мысли и чувства простыми словами.
– А для кого они пишутся?
– Пишу для себя, друзей, мамы. Многие из стихов созданы на одном дыхании, в моменте, и потом я их практически не редактирую. Они не выдумываются, а как будто складываются сами, приходят откуда-то из подсознания. Настоящие стихи – это не «люблю – трамвай куплю», хотя, честно говоря, и в моём «багаже» подобные есть. Поэзия – это, прежде всего, откровение, разговор с самим собой, музыка души.
– Кто является главным критиком вашего творчества?
– На самом деле самый большой из них – я сама. К замечаниям отношусь нормально, могу их принять и понять, но не всегда спешу согласиться, ведь иной недостаток может привести к важному результату. Однажды, например, попросила специалистов перевести стихотворение «Загляну в свою ладонь» на хантыйский и мансийский языки – хотелось таким образом попытаться понять, какой из них мне ближе.
Как оказалось, мансийский даётся сложнее. А затем «Загляну в свою ладонь» перевели на остальные финно-угорские языки, в результате чего появилось отдельное издание. Так вот, однажды меня упрекнули, зачем сделали перевод ещё и на водский язык, носителей которого вообще не осталось, у него нет читателей. Ответ прост: может быть, этот перевод станет одним из кирпичиков, который послужит восстановлению водского языка?
– Мы перечислили все ваши миссии и увлечения?
– На самом деле их много. В детстве часто жила у своей бабушки Ольги Ильиничны, работавшей сельским фельдшером, и с малых лет насмотрелась на то, как она ставит уколы или банки, делает физиопроцедуры. Прошло много лет, наступили другие времена и обстоятельства. Когда началась пандемия с «удалёнкой», встал вопрос: чем ещё можно заняться? Вспомнилось, как бабушка растирала ноги больных и почти сразу пришло понимание – массаж! Съездила на курсы, прошла обучение и открыла дома массажный кабинет. Правда, пациентами стали, в основном, знакомые и друзья. Очень мне нравится этот процесс, позволяющий сконцентрировать энергию и привести ум в спокойствие.
– Устал загибать пальцы, считая ваши таланты… Что бы вы точно не смогли делать?
– Работать поваром. Готовить умею, но люблю это делать по настроению.
– Для кого?
– Прежде всего для детей. Дочь Елизавета изучает социокультурную деятельность в колледже культуры, сын Марк учится в школе.
– Весь наш разговор прошёл под тихое, но требовательное возмущение вашего красавца-кота. Судя по всему, Самсон в этом доме главный?
– Действительно, так. Он не любит, когда кто-то из гостей закрывает в квартире двери, а перед сном обязательно проходит по всем комнатам и проверяет обстановку.
– Послушал вас, поразился, и сам собой родился закономерный вопрос: а что дальше?
– (Смеётся - А.Р.) Пока не знаю, куда и за выполнением какой миссии судьба понесёт дальше…
